Перевод с португальского А.Богдановского

ПРЕДИСЛОВИЕ

Считаю своим долгом  предуведомить  читателя  о  том,  что "Алхимик" – книга символическая, чем и отличается от "Дневника Мага", где нет ни слова вымысла.       Одиннадцать  лет  жизни я отдал изучению алхимии. Уже одна возможность превращать металл  в  золото  или  открыть  Эликсир Бессмертия  слишком  соблазнительна  для  всякого,  кто  делает первые шаги в магии. Признаюсь, что Эликсир  произвел  на  меня впечатление  более сильное, ибо до тех пор, пока я не осознал и не  прочувствовал  существования  Бога,  мысль   о   том,   что когда-нибудь все кончится навсегда, казалась мне непереносимой. Так  что, узнав о возможности создать некую жидкость, способную на многие-многие годы  продлить  наше  земное  бытие,  я  решил всецело посвятить себя изготовлению этого эликсира.       Это  было в начале семидесятых, в эпоху великих социальных преобразований, когда еще не существовало  серьезных  работ  по алхимии. Я, подобно одному из героев этой книги, тратил скудные свои  средства  на приобретение иностранных книг, а время — на изучение их сложного символического языка. В Рио-де-Жанейро мне удалось  разыскать  двоих-троих  ученых,  всерьез  занимавшихся Великим  Творением,  но  они  отказались  со  мной встретиться. Познакомился  я  и  с  множеством  тех,   кто   именовал   себя алхимиками, владел лабораториями и за баснословные деньги сулил открыть  мне  тайны своего искусства; сейчас я понимаю, что они ничего не смыслили в том, чему собирались учить.       Мое  усердие  и  рвение  не   давали   абсолютно   никаких результатов.  Мне  не  удавалось ничего из того, о чем на своем замысловатом  языке  твердили  учебники  алхимии,   заполненные бесчисленными символами: драконами, солнцами, львами, лунами. И мне  постоянно  казалось,  что я двигаюсь не в том направлении, ибо  символический  язык  открывает  широчайший   простор   для неправильных  толкований.  В 1973 году, в отчаянии от того, что не продвинулся в своих штудиях  ни  на  пядь,  я  совершил  акт величайшей безответственности. В ту пору Управление образования штата Мату-Гроссу пригласило меня вести занятия по театральному искусству,  и  я  использовал  своих  студентов  для постановки "лабораторных" спектаклей на тему  Изумрудной  Скрижали.  Даром мне  это не прошло, и подобные эксперименты вкупе с иными моими попытками утвердиться на зыбкой почве Магии привели к тому, что уже  через  год  я  мог  на  собственной  шкуре   убедиться   в правдивости поговорки "Как веревочке ни виться, а конец будет".

Следующие  шесть  лет моей жизни я относился ко всему, что имело отношение к мистике,  с  изрядным  скептицизмом.  В  этом духовном  изгнании  я сделал для себя несколько важных выводов: мы принимаем ту или иную истину лишь после  того,  как  сначала всей  душой  отвергнем ее; не надо бежать от собственной судьбы – все равно не уйдешь; Господь взыскивает строго,  но  милость Его безгранична.

В 1981 году я встретился с Учителем, которому суждено было вернуть  меня  на  прежнюю  стезю.  Покуда он наставлял меня, я снова, на собственный страх и риск  принялся  изучать  алхимию. Однажды  вечером,  после  изнурительного  сеанса  телепатии,  я спросил,  почему  алхимики  выражаются   так   сложно   и   так расплывчато.

- Существует  три  типа алхимиков, – ответил он. – Одни тяготеют к неопределенности, потому что сами  не  знают  своего предмета.  Другие  знают  его,  но  знают  также и то, что язык алхимии направлен к сердцу, а не к рассудку.

- А третьи? – спросил я.

- Третьи – это те, кто и не слышал об алхимии, но сумели всей жизнью своей открыть Философский Камень.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58